Это было первое знакомство люди увидели священника вне стен

Берегись, братья мои, священники! — митр. Сурожский Антоний

Вижу, как в храме люди подходят к священникам, складывают руки и Мне 19, я крещеная (крестили, когда была совсем маленькой). . еще нахожусь вне Церкви и все, что знаю, в основном по книгам), грех — это .. Крещения уже дома увидели, что иконку перепутали при продаже и дали с другим именем. И не обращайтесь к православным священникам-батюшкам (как это .. народу была - крепко верующие люди, мало кто решался на суицид, не то, что сегодня. И первое,что заострило моё внимание,это то, что я училися с ребятами .. Если Вы у себя не видели священника, пишите письмо по адресу. Для меня она была особенно интересна тем, что это единственная Местный священник – отец Георгий – служит с большим благоговением. . Но больше всего меня потрясло то, что для девушек это было первое посещение тюрьмы. тем многие, кто живет вне тюремных стен, не имеют такой свободы.

Филиппинцы довольно эмоциональны и непосредственны — староста прихода, начав приветственную речь с шуток, к концу так расчувствовался, что прослезился. Затем прихожане, как старые, так и малые, исполняли песни.

Самой маленькой исполнительницей была дочь старосты. Девочка никак не хотела петь, несмотря на уговоры и понуждения взрослых.

Берегись, братья мои, священники!

Я уже хотел было сказать, что если она не хочет, то не стоит заставлять, но тут игумения нашла выход: Он взял девочку за руку, что-то шепнул ей на ухо, а затем запел первую строку песни. Кроха подхватила и уже в одиночку пропела с большим задором все до конца. Филипп привез здоровенную сумку разных вещей, полезных в хозяйстве, и настоятельница тут же распределила это по прихожанам, показывая вещь и спрашивая, кто нуждается в.

Все просто и по-семейному. Филипп откладывает часть своей зарплаты на протяжении нескольких месяцев, чтобы потом купить и привезти на Масбате все это, поскольку люди здесь очень бедны.

Отрадно видеть такую взаимопомощь у православных филиппинцев. Во время праздничного обеда профессор Балингит рассказал мне печальную историю отца Викентия Эскарчакоторый стоял у истоков Православия на Филиппинах.

Он был бенедиктинским священником и пользовался известностью на острове благодаря строгости в молитве и богослужении; основал женский монастырь бенедиктинского ордена и стал его духовником.

Будучи как-то в США, отец Викентий увидел православный храм; заинтересовавшись его архитектурой, он вошел — и был пленен православным богослужением. Он постарался как можно больше узнать о Православии, и его исследования завершились вхождением в году в Константинопольский Патриархат вместе со всем монастырем — 12 монахинями.

Отец Викентий стал первым православным священником-филиппинцем. При совместных трудах — его и настоятельницы матушки Феодотии — был построен замечательный православный монастырь из прежнего католического их выгнали сразу, как только стало известно о принятии ими Православия ; появилась община из новообратившихся местных жителей. В году из-за нездоровья отец Викентий попросился на покой, и его желание было удовлетворено. Но впоследствии у него стали копиться обиды на греческого митрополита, а также появилась некоторая ревность к другим священникам-филиппинцам, рукоположенным после.

В своей практике он смешивал православные традиции с католическими например, служил на пресном хлебеа со временем привнес некоторые оккультные элементы. Какое-то время назад он попал в аварию, повредил ногу и оказался в деревенском госпитале. Здесь у него началась гангрена.

Мне сказали, что ногу уже невозможно спасти. Во время рассказа возникла идея посетить отца Викентия, и мы отправились в госпиталь. Бедный отец Викентий сидел в палате святого Иуды Фаддея под капельницей. Обе ноги были открыты, и мы увидели, что гангрена распространилась уже на вторую дело осложнилось диабетом.

Зрелище его страданий было столь ужасным, что первые мгновения я даже не мог вымолвить ни слова. Матушка Феодотия сомневалась, захочет ли он принять нас, но отец Викентий встретил нас любезно. Улыбнувшись, он попросил прощения, что не может принять нас достойно, поскольку очень болен. Мы немного побеседовали, я поблагодарил отца Викентия за все доброе, что он сделал для Православия на Филиппинах, и передал небольшое вспоможение.

Отец Викентий поцеловал мне руку, а также отцу Георгию и поблагодарил нас за то, что мы проведали. Отец Георгий будет и дальше навещать больного. Как ни печально, но при виде отца Викентия нельзя избавиться от впечатления, что его болезнь к смерти. Поскольку он уже высказывал ранее желание быть погребенным в монастыре, матушка Феодотия спросила его распоряжения на этот счет, и он сказал, что хочет быть похороненным в простом гробу, без всякой пышности.

Филипп надеется, что он все-таки примирится с Церковью прежде, чем отойдет в другой мир. Читатели этих строк, помолитесь, пожалуйста, за тяжко болящего заблудшего иеромонаха Викентия.

После госпиталя мы отправились в гости к отцу Георгию. Все то время, когда нет службы, он обычный крестьянин и кормит свою большую семью шестеро детей трудами рук. Проходя между хижин, стоящих среди пальмового леса, глядя на простую жизнь этих улыбчивых людей, я невольно удивлялся тому, что и в такой невероятной глуши живут православные христиане.

Во время разговора за кружкой кокосового сока мы обсуждали различные богословские и канонические вопросы. Отца Георгия беспокоило то, что он не получил еще от митрополита разрешение исповедовать в греческих Церквах такое разрешение дается не сразухотя уже четыре года служит на Масбате.

И все это время прихожане остаются без исповеди. Он объяснял ситуацию митрополиту и просил либо дать ему разрешение на исповедь, либо прислать другого священника, которому дозволено это таинство, но не получил никакого ответа. Я сказал, что хотя в Русской Церкви священник начинает исповедовать сразу после хиротонии, отец Георгий должен следовать традиции той Церкви, к которой принадлежит, и терпеливо ждать, пока митрополит даст ему разрешение, время от времени вежливо напоминая о ситуации.

И если сейчас он сам покажет пример терпения и послушания, то в будущем сможет ожидать того же от своих духовных чад. В подобном же духе были рассмотрены и другие недоумения. Позднее Филипп сказал мне, что опасался, не начну ли я говорить против митрополита, поскольку тот говорит против Русской Церкви и, в частности, Филиппу запретил посещать русский храм во время пребывания в Таиланде.

Но оказалось, что я, напротив, защищал их митрополита и укрепил связь отца Георгия с.

«Не забывай…» Вспоминая священника Василия Строганова | Православие и мир

Уже затемно мы вернулись в монастырь и, после беседы с матушкой Феодотией, отправились спать. Запомнился рассказ матушки о реакции местных жителей на их обращение в Православие: Православие у них ассоциировалось с Россией, а Россия — с коммунизмом, в итоге из двух ассоциаций сложилось нечто невероятное. Пасиг Ранним утром отец Георгий отвез нас в аэропорт, и мы вернулись на самолете в Манилу. Здесь у меня была лекция в Philippine Normal University, организованная профессором Балингитом.

Поскольку факультет педагогический, оказалось, что большинство слушателей —девушки. После вступительной части я показал подборку фотографий о православной жизни, сопровождая их комментариями, а в самом конце раздал иконки с Владимирским образом Божией Матери.

С тех пор мне всегда жалко что-то сорвать и бросить, потому что я всегда думала, что это Бог создал, а если Он создал, значит, для чего-то. Поэтому, мне кажется, никаких специальных бесед не. Просто появился случай — и надо объяснить. Так это и. Мы всегда молились перед едой, после еды.

Было еще и. Когда бабушка и женщины ее возраста собирались у кого-нибудь дома, все приходили со своими внуками. Мы играли, а они разговаривали, но то, о чем они говорили, было очень интересно слушать, потому что они говорили о Боге, вместе молились, пели песни. У нас были домработница, повар-китаец, но когда приходила новая домработница, мама говорила: Здесь вы ничего не делайте.

Она сама заправляет постель, моет посуду, галоши. Мне всегда было обидно, почему всем делают, а мне. Если ты ничего не будешь уметь делать, ты будешь неряха. И когда я плохо заправляла постель, мама говорила: Но тебе лень и ты не хочешь это делать. И я знала, что, раз мама сказала, то это. Поэтому я научилась сразу все делать. То же самое и с посудой. Если я вымою как попало, мама говорила: Сейчас же пойди и вымой все заново! У нас во Владивостоке все заведения были закрыты — там ждали войны.

Я уехала заканчивать в Н. Вот тут-то я и поняла, как мама была права, потому что было соревнование за чистоту и порядок в комнате. Если девочка была неряшлива, плохо заправляла постель… то сразу двойка за поведение. Поэтому если девочка неаккуратна, ее никто не хотел брать к себе в комнату.

Тогда я села и написала маме письмо: Многие из маминых подруг говорили: Что ты ее заставляешь все делать? Я не любила играть в куклы, но шить им я любила. Мама вывернула наизнанку кофточку куклы и сказала: Я хочу сказать, что такие вещи запоминаются надолго. И это не то, чтобы тебя пилят… Вот еще один эпизод из моего воспитания. Дедушка мне сказал, что нельзя никогда лгать. У дедушки был друг — тоже врач.

Он не был женат.

Как завоевать симпатию свекрови? – Все буде добре. Выпуск 841 от 11.07.16

Он очень любил к нам приходить. Когда я была маленькой, он любил меня подкидывать, а мне это не нравилось. Но я молчала, потому что не хотела его обидеть. Я всегда молчала, хотя ведь это ложь, потому что мне не нравится, а я делаю вид, что нравится. Один раз, когда он пришел, я сказала: И ушла к. А он был настолько обескуражен. Когда он ушел, дедушка сказал: Я и не солгала. Вежливость — почти всегда ложь. И он объяснил мне, что такое этикет, но на моем, понятном мне, языке.

Он сказал, что есть правила, которые должны в обществе людей существовать, а иначе жить будет невозможно. Через неделю у меня был день рождения, и все принесли мне одну и ту же игрушку.

Второму человеку тоже, и так. Когда все ушли, дедушка посадил меня на стол в своем кабинете это означало, что он очень мною доволен и сказал: Если ты сказала бы, что у тебя уже есть такая игрушка, то люди огорчились.

Ведь люди так старались! Они хотели купить тебе самое лучшее, и каждый купил тебе самую лучшую игрушку в то время игрушек было малоа она одинаковая. Но ты не расстраивайся.

Так меня учили этикету… В детстве я очень любила читать и рассказывать прочитанное своим друзьям, ребятам с соседних дворов. Мы играли, искали клад, кто-то стоял заколдованный, и, пока его не расколдуют, он будет стоять. Или, например, я написала пьесу, и мы ее играли.

Все меня любили, и я всех очень любила. Если я говорила, что кто-то мне не нравится, то дедушка спрашивал, за. Когда я объясняла, он говорил: А Бог тебя любит. Кто ты такая, чтобы не любить этого мальчика? Поэтому у меня проблем в общении с детьми не. Когда я училась в школе, то слабых учеников прикрепляли к тем ученикам, которые учатся хорошо.

Ко мне прикрепили одного мальчика. Он приходил ко. Мы вместе делали уроки. Однажды я куда-то очень торопилась, да и надоело мне все это, и я с ним обращалась не очень хорошо.

Когда он ушел, бабушка мне сказала: И ты мне не надоела? Ты когда-нибудь слышала, чтобы я тебе это сказала? Как тебе не стыдно! Бог дал тебе эти способности, и ты должна быть благодарна Богу. Надо делиться всем хорошим, что есть у тебя, потому что все, что есть у тебя хорошее, это от Бога. Там очень много чего перечисляется, а заканчивается тем, что, если ты можешь говорить с царем и не смущаться, и будешь говорить с самым простым человеком о сложных вещах, и он будет тебя понимать, то тогда ты можешь называться человеком.

Эта поэма есть у меня на английском языке. Когда я ездила в Англию, я ее купила. Долго я знала ее наизусть, и она была моим как бы руководством. На день рождения дедушка всегда дарил мне какой-то подарок и обязательно письмо, в котором он, наблюдая меня целый год, рассказывал про меня и писал, что и как.

Однажды он подарил мне тетрадку, разлинованную вдоль, и сказал: Сделал он это потому, что я, начитавшись разных книг, разрезала у себя палец и кровью написала: Этот листок я повесила у себя над кроватью. Дедушка, когда это увидел, воскликнул: А где ты кровь взяла? Тогда он спросил, почему я не написала это ручкой.

Прошел один день, а я и половины не сделала. Второй день прошел еще хуже. Прошла неделя, и я во всем созналась дедушке. В тетрадку, которую он мне подарил, я должна была записывать. Прошел один день, а я ничего хорошего не сделала. Правда, и плохого ничего, но хорошего-то не сделала.

После второго дня я подхожу к дедушке и говорю: Завтра пойдешь на кухню, возьмешь хлеб и покормишь птиц. С тех пор, если я за день ничего доброго не сделала, я птичек кормлю.

Все эти вещи в жизни мне очень пригодились. У дедушки была очень большая библиотека. У него была сестра, которая была не замужем, и она заведовала ею. Мне разрешали заходить в библиотеку и читать. Это не к тому, что я тебе говорил, что со всеми надо делиться. Но эти книжки сейчас не разрешают читать. Он мне очень подробно на доступном мне языке рассказал и по поводу молитвы и крестика. Крестик у меня был зашит. Иконы у нас не висели, а стояли в шкафу — мы молились, а потом их обратно ставили.

Я об этом была осведомлена. Сказали мне это перед тем, как я пошла в школу. Перед первым классом я пошла в библиотеку и взяла первый том Энциклопедии. Когда дедушка нашел меня за этим занятием, он спросил, что я тут делаю.

Я ответила, что прочту все эти книги и в школу ходить не. Я сначала не хотела ходить в школу. Это потом мне понравилось. Когда я узнала про молитвы, иконы, то, начиная со школы, я жила, как шизофреник, потому что у меня было два мира — мир в школе и мир дома.

Когда я была студенткой, уехала учиться, мне было очень тяжело, потому что я могла молиться только лежа в постели, очень рано утром и вечером, когда все лягут спать. А ведь, бывало, девочки лягут и еще долго разговаривают. Я хочу спать, но я не могу уснуть без молитвы. Поэтому, когда все засыпали, я минут 15 молилась. Но зато какая молитва была за эти 15 минут! Я думаю, что у меня никогда не было такой сильной молитвы, как тогда, потому что я была не дома, мне не с кем было поделиться, спросить.

Тогда я чувствовала какую-то близость Божью. Если мне было страшно, я про себя помолюсь. Или, например, когда иду к доске, я молилась. Сидим на лавочке и разговариваем с прихожанкой, которая вместе с мужем и дочерью делает первые шаги в вере. Красивая семья, красивые люди, но в прежней жизни было много неправильного… И вот — прозрение. Хотят перестроить жизнь на основах веры и чистоты.

И вот, поздно вечером возвращаются — и тут же страшно ругаются. Муж хватает куртку — и в дверь, ночевать у друзей. Потом созваниваются и долго друг друга обвиняют. Вдруг жене приходит SMS-сообщение: Пытается дозвониться — бесполезно. И понимает, что муж может совершить непоправимое. Падает на колени перед иконами и молится. Чувствует чудовищную тяжесть, но молится изо всех сил… Из комнаты выбегает восьмилетняя дочь: Но не лучше ли замолчать, чтобы они не ушли куда-то дальше, потревоженные, может быть, так сказанным словом?

Слишком драгоценна эта память, это несение в себе живых людей. Но я не могу скрыть свою благодарность всем тем, кто так или иначе, случайно или неслучайно, много или мало приоткрывал мне в течение жизни — дверь в Церковь.

Потому и страшно жить, что все меньше в мире этих приоткрывателей дверей, что все меньше праведников. К одному Валаамскому монаху, не желавшему осознать свою вину и смириться, пришел во сне св. Иоанн Кронштадтский и сказал: Так и некоторым молодым хочется сказать: По закону какого-то уподобления подвижнически советы могут быть действительно воспринимаемы и в нашей малой вере. Отцы учат, что непрестанной молитвой может быть только молитва сердца. Ум устает, а сердце и во сне бодрствует. Апостол требует прежде всего непрестанной, или неизменяемой, молитвенной искренности к Богу, Он хочет, чтобы мы были постоянно в искренней правде молитвенного дыхания.

Если так понять молитву, то нелепо всякое сомнение в ее возможности. И спасаться мне нетрудно: Звучит не благолепно, но так, как. После того, как мы оканчиваем молиться, или, отстояв богослужение, мы обычно начинаем гордиться. Наши молитвенные паузы заполняются высокоумием, сдобренным только что совершенной молитвой, то есть по существу они заполняются отрицанием молитвенного смысла: Прерывность молитвы может создать черноземную почву для гордости.

В непрестанности молитвы есть духовная логика молитвы, и, прежде всего, для укоренения совершенной искренности ее смирения, то есть самой природы молитвы. Я не могу не молиться постоянно, так как я именно постоянно нуждаюсь в божественной помощи. И почему я должен гордиться, если я непрерывно эту помощь зову? Мы ведь не гордимся своим физическим дыханием, его непрерывностью, мы никак его умом не замечаем, не расцениваем, — мы просто дышим.

Так же и молитва должна стать незамечаемой простотой непрерывного дыхания. Меня, наверно, осудят за то, что я пишу об.

Я сам себя осуждаю, потому что пишу о молитве, не умея молиться. Но я убежден в одном: Грешному сердцу и нужно больше всего воздыхать. Не думайте, что это дело совершенных. Нет, это дело всех начинающих искать Господа. Тогда только и начало жизни, когда в сердце покажется сосредоточенная неугасимая теплота. Домогаться благодати нельзя, а просить надо, так как этим мы просим, чтобы сердце всегда было простое, искреннее и теплое. Просить о благодати — это то же, что замерзающему просить о тепле.

Светлой памяти Митрополита Петрозаводского и Карельского Мануила

Вот почему она невероятно трудна в наше шумное и гордое время. Я помню чьи-то стихи, записанные мною у покойного Г. Чулкова, когда-то приятеля Блока, а потом духовного сына. Оба они этим говорят об одном и том же: На закрытие храмов надо отвечать исканием непрестанной памяти Божией. И это не потому что через это откроются храмы, а потому, что создается Незакрываемый храм. Предсмертные слова епископа-подвижника Афанасия были такие: О памяти Божией, хранимой в душе, я когда-то так написал, вспоминая детство.

В Зосимовой пустыни был колодец-часовня.

  • Из дневника священника
  • У стен Церкви
  • «Мало где люди так открыты для православной веры, как на Филиппинах»

На потолке был изображен благословляющий Спас. И вот, когда посмотришь, бывало, вниз, — Он же, благословляющий, ясно и тихо отражается на темном покое воды.

Так и в колодце души может сохраниться живой памятью — молитвой благословляющий Спас как видение детства. Но матушка Смарагда говорила своей ученице: И она же говорила: Причем, интересно, что все религиозно-ценное, что есть в мировой литературе, восходит не к ученому богословскому рационализму, но к золоту подлинной письменности Церкви. Отцы-подвижники очень советовали заучивать наизусть отдельные куски Нового Завета и Псалтиря, чтобы постоянно жить в. Я думал, что этот совет и Отцов и романиста надо осуществлять и нам, введя в свое ежедневное молитвенное правило некоторые наиболее любимые куски Новозаветного текста, заученные наизусть.

Это нам может еще особенно пригодиться. Я уже не говорю о Достоевском или Лескове. У меня был близкий человек, просидевший год в одиночке с книгой Достоевского и сделавшийся из неверующего верующим.

О Бредбери кто-то сказал, что у него апокалиптическое прозрение Запада. Какой же из этого вывод? Литература полна хаоса и развращенности. Не только не нужно, но прямо вредно все подряд читать. Но не надо прямо отрицать возможность увидеть свет и в этом темном лесу. Если люди от Бога, то и стихи их могут быть от Бога. Ибо, как говорит тот же апостол, цитируя в своей религиозной проповеди языческие стихи Деян. Я в нестерпимой толкучке метро иногда слезно молюсь своему Ангелу словами тютчевских стихов: Крылом своим меня одень, И благодатна будет тень Для успокоенной души.

О Гоголе я упомянул не случайно. Некоторые молодые христиане без разбору принимают за подлинное все то, что было в дореволюционной церковной литературе. Это ошибка, опасная для духовного здоровья. То зло, которое мы видим в современной церковной ограде: Мой отец был очень правоверный священник, ученик Оптинских старцев и Леонтьева, но я помню, как он страдал в душном предгрозовом воздухе дореволюционной церковности.

Приведу несколько строк из воспоминаний об отце одной его близкой духовной дочери. Иосиф пережил какое-то большое, потрясающее переживание. Об этом мне рассказывала его жена после его смерти в г.

Она помнила, как. Иосиф сидел у углового окна, выходящего на Арбат, и, гладя не перспективу улицы, точно на перспективу истории, говорил о своей потере веры в страну Еще до того, как исторически стало ясно, что это неисполнимо. Кто в нее войдет? Для постоянства бытия в Церкви необходимо постоянство покаяния.

Вот с какой стороны проливается свет на необходимость для всех постоянной покаянной молитвы. Бог ждет от нас только этой нашей воли к Нему, то есть любви, и дает Себя не за дела их и подвиги, в порядке какой-то оплаты, а только за эту волю — любовь, за возжелание Его бытия, за волю к жизни. Бог-любовь ждет любви, а потому ждет воли. Человек весь в путах первородного греха и сам по себе ничего не может сделать, чтобы обрести Бога, то есть свое спасение, кроме того, чтобы возжелать Его, потянуться к Нему своей волей.

И Бог, видя эту свободную волю, дает человеку помощь Своей благодати, через которую и приближает его к Себе и совершает в нем все его благие дела. Именно на этом основано учение Церкви о спасении человека даром, за смиренную веру, а не в виде вознаграждения, как учит Рим.

Подвиг есть только обнаружение или признак благой воли — любви к Богу. Духовный труд совершенно обязателен, но все, что человек обретает, это не его, но Божие, и обретает он не через труд, но по милости Божией.

Это одна из самых поразительных и самых радостных антиномий христианства. Ему слава во веки! Не то примечательно, что здесь мы видим выражение закона противоречий христианского познания, а то, что эти две противоречивые фразы о любви и нелюбви написаны одним и тем же апостолом любви. Сущность этого закона антиномий хорошо раскрыта Флоренским. Противоречие реально, но оно также или даже более реально разрешается в единстве благодати, в которую погружается человеческий разум в Церкви. Вот еще пример противоречия.

Павел в послании к Титу пишет: Но через один стих апостол добавляет: На единстве этого противоречия, неразрешимого для Запада, стоит вся дивная высота православных святых. Это постоянная формула аскетики.

Когда же сможешь перейти страну страстных помыслов, не окажись неблагодарным, не признав в сем дара, свыше тебе данного, но исповедуй с апостолом, говоря: Акафисты найдут и на этом успокаиваются, а нам заповедано искать общения с Господом и общения с людьми.

Преподобный Ефрем Сирин говорил: Только это и есть цель христианства, и беседа преп. И в то же время все знают, что у нас нет ни Пушкина, ни Блока. В богословии происходит примерно то же: Все слова вроде бы правильные, но иногда так томительно бывает их послушать.

Богословие можно ввести в салон, а его надо вводить в подвиг молитвы и в простоту любви. Практически это нам надо понимать так, что только то богословие необходимо людям, как-то уже стоящим около церковных стен, которое может быть переходом к молитве.

После всей математики Флоренского легко переходить к молитве. Он о ней почти не писал, но он строил для нее, иногда неумело, благоухающий храм.

Его метафизика всегда тоскует и стремится к реальному русскому древнему храму. То же чувство от богословских работ митрополита Антония Блюма. Вот тот центр, как от камня, брошенного в воду, от которого расходятся круги апостольского богословия.

Благодатное видение — познание есть самый воздух Церкви. Когда встречался с ними, все без изъятия казались мне так любезны, как будто родные, хотя и не знакомился с ними И когда при сем начинал молиться сердцем, все окружающее меня представлялось мне в восхитительном виде: Вхождение в духовность дает человеку осознание условности времени. Снимаются какие-то стены, стена, отделяющая и закрывающая мое настоящее от моего прошлого, от любимых умерших, от совместной с ними жизни, от детства, от, казалось бы, давно потерянных сокровищ.

И еще возникает новое: Старец Серафим Батюговпомню, говорил: Только потому, что это состояние божественное. Эти слова сказаны Христом именно тогда, когда Он открыл перед человечеством, в лице Никодима, всю реальность существования иного, божественного мира и всю трудность перехода в.

Духовность есть Царство Божественного Духа, а христианство — учение об этом Царстве и вход в. Никодим, как мы знаем, ужаснулся, поняв реальность нового рождения в духовность и его выше-естественность для земных людей.

И мы ужасаемся при мысли о духовности и прячемся от нее в любую внешность: Раньше, в х годах, мы говорили: Сейчас надо менять формулу: Церковь оставлена на старух, хорошо, если не очень злых. У таких людей нет осознания жизни многих десятков миллионов людей, и они не видят пустующих храмов.

В процессе отпадения от христианства город соревнуется с деревней, и, кажется, деревня побеждает. По какой-то закономерности христианство возвращается в первохристианство не только духовно, но, так сказать, и географически: Там будут создаваться новые последне-христианские общины, окруженные миллионами неверующих. Явление Христа душе совершается в каждом человеке, призываемом Богом, в меру сердца призываемого.

Душа получает как бы толчок, — иногда через случайно найденное Евангелие, среди выброшенных в мусор книг соседа, иногда через сон, иногда через искусство иконы, иногда через живого носителя святости и любви.

Как сказал преподобный Симеон Новый Богослов, если не будет явления Христа в нас, то мы не можем ни веровать в Него, ни любить Его, как. Недавно рассказывали об одной девушке неверующей еврейкеувидевшей сон: Проснувшись, она пошла искать Церковь Распятого. Явление Христа — это зарождение в душе Его чудотворного образа, это личное услышание слов: Флоренский сказал, что лучшее из этих доказательств помещено в Троице Рублева: Помню обстановку одной из.

В коридоре и зале множество московских дам, точно цветник, а среди них прохаживающийся здоровый молодой мужчина с правильными чертами лица, в розовом хитоне, с голыми руками и ногами, на которых браслеты. Это — говорят мне — молодой поэт, не то имажинист, не то кто-то. На сцене перед кафедрой длинный ряд белых цветов в горшках, из-за сцены доносится тихая таинственная музыка. Публика томится ожиданием чего-то и нервничает, но иногда раздаются антитеософские реплики, и в их сторону направляется с грозным лицом человек в хитоне.

Наконец, появляется лектор, тоже дама, по фамилии, кажется Пушкина. Она говорит, что человечество ожидает возрождения и приближается к нему, что Великий посвященный поэтому скоро придет, что технический прогресс дает ему возможность быстро перемещаться по всему миру, что мы должны жить внутренно так, чтобы не пропустить его прихода, чтобы его заметить.

Когда она закончила, раздались аплодисменты, а за сценой опять заиграла музыка. И вдруг в середине зала поднялся на стул С. Дурылин тогда еще далеко не священник — маленькая фигурка в золотых очках и синем пиджаке — высоко поднял руку и громко сказал: Дурылин принял священство и служил на Маросейке у.

Помню, как на литургии в Великую Субботу С. И вот остается факт: Пожалуй, лучше будет сказать по-другому: Для слабого духом, при этом искреннего и любящего, невыносимо увидеть в Тайной Вечери зло. Для того, чтобы, увидев, устоять и быть истинным священником, нужно быть готовым повторять слова апостольские в ответ на слова Христа: Какая бездна смирения и проникновения в тайну Промысла Божия! Только это спасает каждого и ведет к Церкви, и тем более стоящего в алтаре.

Там повторяется Тайная Вечеря Но к этому смирению можно идти только труднейшим подвигом веры. Анатолий Оптинский, и. Алексей Мечев, и он остался. Алексея Мечева и на службе и в доме. Помню, с каким детским удовольствием он вдруг бросался в переднюю подавать кому-нибудь — совсем незначительному — шубу. Я говорил мало в противоположность С. И при этом повернул свою маленькую. Он был небольшого роста, с быстрыми движениями и какой-то, точно неудержимой, веселостью, которая шла от его премудрых всевидящих глаз.

Зачем эта формальная сторона? Это и есть идея церковного обряда. Любовь к Богу естественно порождает красоту и человечность обряда, воспринимаемого, как цветы, приносимые к ногам Божиим.

Вера есть любовь и суть христианства — влюбленность в своего Бога и Господа и тем самым ощущение, что на земле осталось и живет его Тело — Церковь. Как же могут эти ощущения не выразить себя во внешних действиях, которые мы называем обрядами? Если же существует одно внешнее, то есть мертвое действие, то тогда не только в христианстве, но и во всех человеческих сферах, например, в научной, оно будет только бесплодным обманом себя и. Но говорить об этом — означает ломиться в настежь открытую дверь.

Формализм или, что еще хуже, ханжество, то есть формализм подсахаренный, не есть христианство, и каждый из нас, уже числящийся христианами, должен проходить этот длинный и узкий путь от нехристианства к христианству, от мертвых цветов к живым.

Ее суть в отвержении Церкви как Тела Божия в мире. Тело Божие в человечестве есть реальность присутствия в мире Бога, и эта божественная реальность невыносима для высокого темного спиритуализма. Церковь есть Тело Бога, и этот непостижимый факт жизненно постигается каждым христианином в обожествлении его души и тела через подвиг преображения.

Обожествляется именно эта душа и тело, вот это мое и твое дыхание, налагая тем самым ответственность на именно этот, данный путь человека в жизни. В христианстве нет тумана перевоплощений, в котором всякая ответственность снимается.

Церковь берет данного человека и ведет его в Вечность, делая его клеткой великого тела. Персть человеческая входит в Божественную Жизнь. Внук блаженно смежает глазки. Входит мать, дочь бабушки: Конечно, пережитки капитализма могут быть внедрены в сознание и через Лермонтова.

Так внутри семей образуются чуждые духовные расы. Рассказ об этом недавний запомнился мне, как нам в молодости открыл С. Я люблю читать в Деяниях то место, где описывается прощание ап.

Павла с Ефесскими пресвитерами: Серафим Батюгову нас жила близкая нам, простая женщина. Она была когда-то инокиней сама ушла от родителей в монастырь, когда ей было летно в это время ничем внешним от нас не отличалась, и посты не очень соблюдала. Но у нее было сердце, жалеющее всех людей. Она умерла у нас утром в Великую Субботу, будучи буквально до последней минуты в полном сознании и в полной уверенности, что она не уничтожается, но переходит в Новую жизнь.

Характер у нее был своенравный, и, кроме того, она не любила плохих молений и служб, что, конечно, огорчало. Серафима, особенно, когда получалось так: И вот, помню, однажды. Серафим стоит в передней, одевается, чтобы уходить опять надолго, потом еще раз прощается с нами, а пред этой женщиной опускается вдруг на колени и кланяется ей в ноги.

Было зимнее утро, еще не светлое и холодное, когда раздался стук в наружную дверь. И вот когда я открыл дверь, я впервые увидел такое его лицо: Надо желать узнать что-то, о чем, здесь, может быть, и не сказано.